Увидела тут вопрос писателям: “Что бы вы стали делать, оказавшись на месте своего персонажа?”
Задумалась и получила ряд скетчей))
***
Под девизом: “Дер, вот как Эсне советы давать – так ты первый, а сам им следовать не пробовал, нет?”
— Ты отдаёшь безумные приказы, и я не буду их выполнять!.. — заартачился Дерек.
Он хотел сказать что-то ещё, выступить в защиту Эсны и вразумить горячую голову владыки, но не успел: взбешённый непокорством и подозревающий за этим непокорством личное чувство к Эсне Грэхард наотмашь ударил его по лицу, сопровождая свои действия рыком:
— Ты. Будешь. Выполнять. Мои. Приказы.
Удар у владыки был поставлен что надо; Дерек еле удержался на ногах, да и зубы ему удалось сохранить разве что чудом.
Недоверчиво пощупав собственную челюсть на предмет повреждений, Дерек смерил Грэхарда взглядом укоризненным и острым.
– То, что у меня имеются вот эти украшения, – ткнул он пальцем одной руки в рабскую татуировку на запястье другой, – не делает меня твоей вещью, дорогой друг, – обращение было выделено язвительной иронией, заставившей Грэхарда вздрогнуть.
Забрав со стола подписанный документ, Дерек смерил застывшего мрачной глыбой владыку холодным взглядом и повторил:
– Я не буду выполнять те твои приказы, которые считаю безумными, – с этими словами он направился на выход.
Ошеломлённый собственным поступком и его поведением Грэхард попытался было его остановить:
– Дерек!..
Он обернулся и спокойно ответил:
– Прости, но сейчас я не желаю тебя видеть, – и вышел.
***
Под девизом: “Кая, кто тут бешеный фанат строгого этикета? Ты какого хрена позволяешь левому мужику так с тобой обращаться, а?!”
Свиток, казалось, жёг руки канцлера, но ни он, ни королева не могли добраться до него, пока торжественная часть не будет окончена. Лишь когда послы, а за ними и двор, покинули парадную залу, оставив только членов совета, королева опустилась на трон и напряжённо повелела:
– Читайте.
Проворно развернув свиток, канцлер старческим, но хорошо поставленным и привычным к декламации голосом прочёл, как в самых изысканных и величавых выражениях король Ниии, Райен IV, счастлив предложить прекрасной Кайалерейни Се-Рол свою руку и сердце, «для общего процветания и благосостояния наших государств».
– Как-то он излишне спешит, – холодно отметила Кая, постукивая пальцами по подлокотнику своего трона. – Даже цветов ни разу не подарил, а руку и сердце уже предлагает! – недовольно отметила она.
Советники замерли в ожидании её вердикта.
Подумав, королева чуть слышно хмыкнула, подводя итог своим мыслям, а затем повелела:
– Господин Канлар, составьте ему ответ, в котором я выражаю своё недоумение столь непристалой его высочайшему статусу поспешности. Между строк должно читаться, что я несколько оскорблена таким нарушением протокола. Укажите, что, уважая свой статус, я не принимаю брачных предложений от кавалеров, не удосужившихся сперва должным образом ухаживать за мной.
– А если он в самом деле приедет ухаживать? – с тревогой спросил канцлер.
– Предположу, что это будет недопустимо уже для его статуса, – отметил Канлар.
– Даже если и приедет, – усмехнулась королева, – я вольна не поощрять его ухаживания и не допускать их перехода в стадию, когда кавалеру уместно было бы делать даме брачное предложение.
– И, поскольку всё это находится целиком и полностью в рамках этикета, – подхватил мысль Канлар, – это он же и поставит себя в нелепое положение, если попытается выразить недовольство таким отказом.
***
Под девизом: “Руби, ну ты не дура ли? Взялась дурить людям головы – так иди до конца!”
Руби, жалобно моргая, забилась под его захватом, пытаясь вырваться. Обеими руками она вцепилась в его запястье, но не смогла его сдвинуть — их силы были слишком очевидно неравными. В глазах её стояла откровенная паника; кажется, она даже заплакала.
— Твой отец никогда не поднимал на тебя руку. — Медленно, вбивая каждое слово как гвоздь, утвердил Илмарт, после чего грозно рыкнул: — Так?!
Она лишь моргала мокрыми от слёз ресницами, глядя на него с ужасом.
Он отпустил её шею, давая, наконец, нормально вздохнуть — она тут же вскинула руки, пытаясь прикрыть пострадавшее место, — и перехватил её за плечи.
— Так?! — надавил он, выражая тоном угрозу.
– Ты с ума сошел?! – прохрипела она, но в даже и в хрипе явно слышалось негодование и возмущение, заставившие Илмарта усомниться в правильности своих догадок.
Уловив короткое мгновение растерянности, Руби пошла в атаку:
– С чего ты вообще заговорил про моего отца?! – возмущённо воскликнула она, вырываясь из его захвата и отходя на пару шагов в сторону. – В смысле – поднимал руку?! Конечно, он никогда не поднимал на меня руку! – в голосе её негодование смешалось со злостью. – Откуда ты вообще взял такую мерзкую сплетню?!
Растерянность Илмарта возросла. Она выглядела как человек, искренне возмущённый самим предположением.
– Мне показалось… – попытался объясниться она, но она, резко взмахнув руками, гневно перебила:
– Показалось?! Что тебе показалось, Ил?! Что тебе могло показаться такого, что позволило тебе так меня хватать?! – она демонстративно растёрла шею.
Илмарту стало совсем уж стыдно. Он понял, что ошибся не только в своих нынешних догадках, но и в первичном посыле, и что совсем запутался в своих фантазиях.
***
Под девизом: “Рейн, тебе не кажется, что ты какая-то неправильная меркантильная сволочь, а?”
Рейн принялся объезжать её кругом, раздумчиво повествуя:
— Знаешь, я, пожалуй, пойду тебе навстречу, малышка, — обнадёжил он и оскалился в хищной улыбке: — За пару жарких ночей.
Такой пассаж резанул Элпи по-больному; сдержав злые слёзы, она гордо выпрямилась и жёстко заявила:
— После того, как обменяемся клятвами у алтаря, — сколько угодно!
Рейн приподнял брови и ответил:
– Радость моя, если с тобой в комплекте в качестве приданного пойдут те три приграничные деревни с землями, то я готов подписать такой брачный договор хоть сегодня.
Элпи растерянно хлопнула ресницами.
Подождав от неё ответа несколько секунд, он уточнил:
– Так мне засылать сватов к Бресту – или как? – и задумчиво добавил: – Впрочем, меня и твоя младшенькая устроит, если эти деревни пойдут за ней.
